Внутреннее убеждение упк

Сущность внутреннего убеждения судьи

Внутреннее убеждение упк

Ахвердиев, Э. З. Сущность внутреннего убеждения судьи / Э. З. Ахвердиев. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 43 (281). — С. 39-41. — URL: https://moluch.ru/archive/281/63350/ (дата обращения: 27.11.2020).



Внутреннее убеждение судьи — это формирование собственного взгляда на фактические обстоятельства дела как необходимость личной оценки доказательства.

Ключевые слова: оценка доказательства,убеждение судьи, суд.

В ст. 17 УПК РФ сказано, что оценка доказательств производится по внутреннему убеждению, при руководстве законом и совестью, основанном на совокупности имеющихся в деле доказательств [1]. К определению понятия внутреннего убеждения существуют различные подходы. Так, С. В.

Шевченко справедливо полагает, внутреннее убеждение является юридической категорией, а не моральной (правда, собственного определения автор не приводит) [2]. А. Ф.

Галушко под внутренним убеждением судьи понимает «конкретное чувство или совокупность конкретных чувств судьи, возникающих в процессе рассмотрения и разрешения дела по поводу определенных объектов, имеющих значение для дела» [2].

Итак, внутренне убеждение представляет собой мыслительный процесс познания по фактам дела, соотношения их друг с другом, с действующим законодательством и нормами морали.

Обратим внимание на различия понятий внутреннее убеждение и убеждённость. В свою очередь внутренне убеждение рациональное, укоренившееся в сознание представления плана, мотивирующие его выводы и действия. А убеждённость — это субъективная оценка своих поступков (уверенность в своей правоте).

Для формирования убеждения важную роль играет психологический аспект перехода от сомнения к убежденности, подкрепленное достоверными знаниями, полученными в ходе судопроизводства. Н. Л. Гранат и Ю. Н.

Погибко выделяют следующие этапы формирования убеждения: 1) познание фактов; 2) определение ценности; 3) принятие за истину; 4) принятие решения. Каждый этап имеет свои особенности [2]. При познании фактов суд руководствуется правилами доказывания и приобщает к доказательствам лишь те, которые обличены в юридическую форму.

Те факты, которые таковой формы не имею, хотя и содержат в себе обстоятельства по делу, судом приняты быть не могут. Например, прослушивание в судебном заседании телефонного разговора, запись которого получена с нарушением требований закона.

Данное доказательство исключатся, и при принятии решения и его мотивировки судья не может сослаться на данную запись, но, несомненно, она окажет влиянии на его внутреннем убеждении. Этим часто пользуются адвокаты.

Следующий этап определения ценностей представляет собой оценка всей доказательной базы, её полноты и достоверности. Мнение суда основывается на позиции, что не одно исследуемое доказательство не имеет заранее установленной силы.

Исходя из этого, при состязательности сторон, судья может принимать позицию одной из них на основании тех доказательств, которые ему кажется убедительнее.

Поэтому на данном этапе имеет место быть фактор «психологической установки» при формировании внутреннего убеждения.

Психологическая установка представляет собой ориентировании мышления и сознания субъекта в русло определенных условий, создавая модель определенного реагирования в том или ином виде деятельности.

Зачастую это выражается в формировании убеждения еще в середине судебного процесса, или в модели «предыдущих решений». То есть, судья заблаговременно согласен с выводами следователя, отраженными в обвинительном акте.

И то и другое может быть чревато «подгоном» материалов дела под заранее сделанные выводы суда. Все доказательства, прошедшие оценку судьи по всем критериям, создают картину преступления, которая становится основой для принятия решения.

В этом заключается третий этап — принятие за истину.

При всестороннем изучении всех имеющихся доказательств судья убежден в правильности и достоверности своего решения и может его мотивировать. Но не редко обстоятельства дела бывают настолько спорными, что судья испытывает доли сомнения. При таких ситуациях важно обращаться к презумпции невиновности, установленной законодателем.

Это позволяет сместить возникшие сомнения в достаточности доказательстве или их истинности в сторону подсудимого. Такими действиями судья снимает с себя ответственность за неправильно принятое решение, что способствует положительному формированию внутреннего убеждения и блокировки психологических установок в будущем.

Важным психологическим влиянием на судью является то, на каком этапе заседания сторона излагает свои доводы.

Таким образом, аргументировать свою позицию необходимо непосредственно при изучении доказательств, для формирования у судьи правильного восприятия доказательной базы, а то время, как изложения своей позиции в прениях не даст такого результата.

Верховный суд (ВС) в своем решении запретил нижестоящим инстанциям давать произвольную оценку доказательствам [3].

Cудьи действительно зачастую выходят за рамки судейского усмотрения, что свидетельствует об обвинительном уклоне правосудия и заочном сотрудничестве людей в мантиях со следователями.

Решить проблему можно введением магистратских судов, которые работают по аналогии с мировыми, но только не получают денег от государства, а значит, более независимы в своих оценках.

Суды не должны давать произвольную оценку доказательствам. Возможность судить и выносить решения по своему внутреннему убеждению не дает судьям подобного права. Однако практика, когда суды игнорируют доказательства или толкуют их по собственному убеждению, довольно распространена.

При этом служители Фемиды, как правило, пренебрегают разъяснениями вышестоящих инстанций. Суды произвольно, невзирая на имеющиеся доказательства, все чаще принимают незаконные решения.

А главная проблема в том, что на такие решения потом ориентируются и ссылаются другие суды, принимая их за верные.

Судьи зачастую не желают признавать реальные доказательства, заведомо принимают позицию одной из сторон. Оспорить такую предвзятость непросто.

Суд вышестоящей инстанции «засаливает» решение суда первой инстанции в условиях круговой поруки. А вот суд кассационной инстанции просто не портит нижестоящим статистику.

Так и рождается абсурдный с точки зрения права судебный прецедент, который затем тиражируется и перепечатывается уже другими судами.

По закону, суды должны оценивать доказательства хоть и по внутреннему убеждению, но на «полном, объективном и непосредственном» их исследовании. Но на практике эти принципы часто нарушаются

В уголовном процессе суд зачастую наиболее критично относится к доказательству со стороны защиты. Даже в случае приобщения таких доказательств к делу объективная мотивированная оценка их содержания и значения в приговоре дается крайне редко. Это очередное подтверждение обвинительного уклона при рассмотрении дела.

доказательств, таких как показания свидетелей и специалистов, в протоколах фиксируется недословно, а обязательная аудиозапись рассмотрения уголовных дел не ведется.

Суды нередко принимают произвольные решения «вопреки логике и истинному значению доказательств», допустим, из своей приверженности государственному интересу.

До 1964-го в России действовал принцип формальной оценки: когда закон указывал, какие доказательств являются совершенными (к примеру, чистосердечное признание) или несовершенными, как их правильно суммировать и что делать, если они противоречат друг другу. Сейчас оценка свободная: «де-юре — по внутреннему убеждению судьи, де-факто — произвольно, в зависимости от его настроя».

При этом вышестоящие инстанции не стремятся контролировать логику судьи и в такие дела обычно не вмешиваются. Апелляция, которая должна по идее пересматривать произвольные оценки, фактически уклоняется от этого.

Основная проблема в России заключается в тотальной зависимости судейского корпуса. На сегодняшний день в Европе до 10 % оправдательных приговоров, в российском суде присяжных — порядка 18 %, а в профессиональном варьируется в пределах 1 %. А это лишь подтверждает, что российские судьи априори солидарны с обвинением [4].

Необходимо активней вводить в правосудие народ: если прежде суды присяжных работали по огромному количеству дел, допустим, в царской России это было около 40 тыс. ежегодно, то сейчас присяжные не рассматривают и тысячи.

Таким образом, предлагаем ориентироваться на опыт Англии, где основную массу дел рассматривают так называемые судьи-магистраты. Они работают по два месяца в год на общественных началах, pro-bono.

Они не получают денег, квартир и путевок в дом отдыха от властей, им и нет надобности угодничать, выслуживаться, бояться поссориться с прокуратурой. Судья в данном случае воспринимает себя не как представитель закрытой касты, а как член гражданского общества.

При этом государство финансирует лишь судебные здания, судебных клерков, охрану. Этот институт мог бы быть хорошей аналогией мировым судьям.

Литература:

Источник: https://moluch.ru/archive/281/63350/

Статья 17 УПК РФ. Свобода оценки доказательств

Внутреннее убеждение упк

1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

  1. Принцип свободной оценки доказательств, или оценки доказательств по внутреннему убеждению, производен от принципа независимости суда, хотя распространяет свое действие и на прокурора, следователя и дознавателя.

    Во-первых, он предполагает запрет указанным в данной статье лицам принимать во внимание при оценке доказательств какие-либо посторонние мнения лиц, не участвующих в процессе, а равно не основанные на доказательствах утверждения сторон и иных участников судопроизводства.

    Во-вторых, этот принцип направлен на обеспечение самостоятельности суда по отношению к законодателю, который не вправе принимать законы, в которых различным видам доказательств придавалась бы разная, заранее установленная сила. В части второй данной статьи по этому поводу сказано: “Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы”.

    То есть названный принцип запрещает формальную (легальную) систему доказательств в уголовном процессе. Тот же самый запрет можно отнести к различного рода указаниям и разъяснениям вышестоящих прокурорских, судебных и ведомственных органов и инстанций, а также к некоторым обыкновениям судебно-следственной практики.

    Так, в силу данного принципа неправомерно, на наш взгляд, разъяснение о том, что те или иные виды заключений экспертов (например, некатегорического, или вероятностного, характера) не могут использоваться для обоснования приговора или любого иного судебного решения (см. об этом ком. к ст. 80 настоящего Кодекса).

  2. Внутренне убеждение есть полная уверенность субъекта оценки доказательств относительно достоверности полученных выводов. Однако оно должно основываться не на отвлеченном мнении, а на оценке каждого из доказательств и всей их совокупности в целом.

    Указание о том, что доказательства оцениваются в совокупности, не означает, что значение имеет лишь общее впечатление, которое произвели исследованные доказательства на судью, присяжного заседателя и др. Оценить доказательства в совокупности – значит не упустить ни одного из них (лат.

    nihil habet forum ex scena – “суд ничего не держит за сценой”). В описательно-мотивировочной части приговора суд в силу данного принципа обязан дать оценку всем исследованным им доказательствам и указать, почему он принимает за основу своего решения одни из доказательств и почему отвергает другие (п. 2 ст. 307).

    В противном случае создается апелляционное основание для отмены приговора (п. 2 ст. 389.16 УПК).

    Требование совокупности доказательств предполагает наличие не всякой, а только надлежащей их совокупности. Во-первых, это означает, что судья при вынесении итогового решения по делу не вправе использовать никакие другие сведения помимо исследованных в судебном заседании по данному делу доказательств: непроцессуальную, в т.ч.

    оперативно-розыскную информацию; сведения, полученные им по другим делам, а также факты, наблюдавшиеся лично им вне процесса судопроизводства. Например, по делу по обвинению В. по ч. 3 ст.

    264 УК судья в обвинительном приговоре записал, что противоречия, допущенные следователем при измерении ширины проезжей части дороги в протоколе осмотра места происшествия, не имеют существенного значения, поскольку, по его мнению, сельские дороги в том месте, где произошло дорожно-транспортное происшествие, повсеместно имеют очень неровные боковые края.

    То есть судья неправомерно включил в совокупность доказательств и использовал при вынесении приговора сведения, полученные им лично, в качестве жителя данного района, который часто наблюдал местные дороги, проезжая по ним на своем автомобиле или ходя в лес по грибы.

    Результатом этого явилось игнорирование судом некатегорических выводов эксперта-автотехника, указавшего в своем заключении, что при столь противоречивых данных протокола осмотра места происшествия невозможно сделать однозначный вывод о том, кто именно из двух водителей – участников столкновения выехал на полосу встречного движения.

    Во-вторых, надлежащая совокупность доказательств будет иметь место только в том случае, если доказательственные сведения получены из нескольких независимых друг от друга первоисточников (требование “множественности первоисточников”).

    Когда же вся совокупность доказательств основывается на одном первоисточнике, т.е. все доказательства производны от одного (например, сведения получены всеми остальными свидетелями со слов единственного очевидца, в т.ч.

    потерпевшего), она является недостаточной, а потому ненадлежащей для формирования внутреннего убеждения суда.

  3. Нарушением принципа свободной оценки доказательств является не только введение легальной системы оценки доказательств, но и использование в текстах судебных решений в явочном порядке ряда формулировок – “штампов”, которые указывают на стихийное применение в доказывании рудиментов формальной оценки доказательств.

    Так, в приговорах нередко можно встретить такие, например, обороты: “Суд признает показания обвиняемого недостоверными, ибо последний желает избежать уголовной ответственности”; “суд не доверяет показаниям подсудимого, поскольку в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства он свою вину не признал и неоднократно менял показания”; “у суда нет оснований не доверять показаниям сотрудников полиции, у которых не было мотивов оговаривать обвиняемого, поскольку ранее они знакомы с ним не были”; “суд отвергает заключение специалиста, данное в судебном заседании по инициативе защитника, поскольку оно противоречат выводам, содержащимся в заключении экспертизы, назначенной и проведенной в ходе предварительного следствия в установленном законом порядке”, и другие “шедевры” юридической мысли времен средневековья.

Источник: https://rusdocs.ru/codex/upk/17

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.