В случае причинения личной обиды ущерб

Моральный вред: что это, способы компенсации, практика взыскания через суд в России

В случае причинения личной обиды ущерб

Причинение вреда гражданину позволяет ему требовать от обидчика компенсацию. Это правило установлено действующим законодательством и вроде бы не вызывает вопросов: кто виноват, тот и должен заплатить.

Когда речь идет о материальных убытках, понятно, с кого требовать возмещение и в какой сумме. Но как быть, если ущерб был причинен не только материальный? Моральный вред — понятие куда более сложное и специфичное в российском правовом поле.

Что оно подразумевает? Как оценивается? Чем отличаются материальный и моральный вред? И каковы перспективы получения выплаты «за страдания» по решению суда? На эти вопросы журналисту ФАН ответила адвокат Московской коллегии адвокатов «Столичная юридическая компания» Дарья Морозова.

Что значит «причинен моральный вред»

Человек был незаконно уволен с работы. Пострадавший стал инвалидом в результате наезда автомобиля под управлением пьяного водителя. Ошибка медиков привела к инвалидности и невозможности ни продолжать профессиональную деятельность, ни жить привычной жизнью. Это лишь небольшой перечень ситуаций, в которых нарушаются гражданские права.

В каждом случае пострадавшему причинен вред и измерить его можно разными критериями. Например, при увольнении человек потерял заработок и остался без средств к существованию. И это — вред материальный, который можно исчислить деньгами: сложить неполученную за несколько месяцев зарплату и потребовать возмещения этой суммы через суд.

Увечья, полученные в результате автомобильной аварии, тоже можно оценить: пострадавший вынужден оплачивать лечение, покупать средства реабилитации. Измерить в деньгах можно и потерю трудоспособности в результате медицинской ошибки: если человек стал инвалидом, вполне можно потребовать от виновной стороны сумму, которую он недополучит из-за невозможности работать.

Но при этом нельзя говорить только о материальном ущербе, который причинили пострадавшему. Все эти ситуации сопровождаются серьезными психологическими, нравственными страданиями.

Нервы, переживания, психологический дискомфорт из-за того, что жизнь изменилась и, вероятно, уже никогда не станет прежней, не добавляют ни здоровья, ни хорошего самочувствия.

И в этом случае причиненный ущерб нужно рассматривать с нескольких сторон — не только финансовой, но и психологической.

Страдания душевные и не только

«Под моральным вредом понимают причинение человеку страданий — физических и нравственных, — комментирует адвокат Дарья Морозова. — Они нарушают здоровье, привычный комфорт и жизненный уровень, вызывают переживания. Это понятие закреплено Гражданским кодексом и все чаще используется в судебной практике».

Так как термин «моральный» подразумевает эмоциональное и психологическое состояние человека, то и причиненный ущерб рассматривают с точки зрения нравственных страданий.

Это переживания, внутренний психологический дискомфорт, изменение привычного мировоззрения, что значительно влияет на качество жизни.

Проявления этого дискомфорта могут быть различными: постоянные волнения и тревога, подавленность и стыд, страх или раздражительность, которые развиваются на фоне спорной ситуации.

Эмоциональное состояние не может не влиять и на состояние физическое.

А в некоторых случаях, когда обидчиком был причинен физический вред, именно этот факт и становится причиной психологической подавленности, эмоционального дискомфорта.

В этом случае речь идет о физических страданиях. Варианты их проявления — боль, развитие или обострение хронических заболеваний, что также укладывается в понятие морального вреда.

«Физические страдания в данном случае могут быть, но не обязательны, — уточняет адвокат Дарья Морозова. — Однако, как показывает практика, эти понятия тесно взаимосвязаны.

Ведь если человеку был причинен физический вред, это неизбежно влечет душевные страдания.

И наоборот, эмоциональные переживания могут негативно отразиться на здоровье: вызвать повышение артериального давления, лихорадочное состояние, болезненность».

В каких случаях рассматривают возмещение морального вреда

Ситуации, в которых пострадавший имеет право обращаться за взысканием морального вреда, определены Гражданским кодексом и другими законами. Среди них — смерть человека, в этом случае за компенсацией обращаются родственники.

При причинении ущерба здоровью требования заявляет сам пострадавший. Эти ситуации чаще всего встречаются в российской судебной практике. Но не только они служат основанием для требования компенсации. Таких оснований куда больше.

Это и нарушение авторских прав, и нарушение прав потребителя. В 2020 году предельно острой стала ситуация с незаконными увольнениями, что тоже подразумевает моральный ущерб. Нарушение тайны завещания, дискриминация гражданина, разглашение сведений, касающихся личной информации или врачебной тайны, нарушение прав в результате ненадлежащей рекламы, — все это укладывается в норму закона.

Но не всегда в этих случаях можно заявлять о вреде моральном. По закону, для этого должны сойтись три пункта:

  1. права действительно были нарушены;
  2. между факторами, которые, по мнению пострадавшего, нанесли вред, и результатом прослеживается причинно-следственная связь;
  3. вину причинителя вреда можно подтвердить.

Решают такие споры только в суде. Досудебная практика с заявлениями о компенсации морального вреда вообще не встречается, так как в России она бесперспективна. Единственный способ компенсации морального вреда, предусмотренный отечественным законодательством, — в денежной форме. Ее предусматривают как Гражданский кодекс, так и другие законы.

Иск о компенсации морального вреда

К обращению в суд нужно подготовиться и желательно заручиться поддержкой опытного адвоката, который поможет собрать доказательства правоты и причиненного ущерба.

«Требование о компенсации морального ущерба можно подавать как в виде отдельного иска, так и сочетать с другими требованиями в одном иске, — комментирует адвокат Дарья Морозова. — В заявлении нужно указывать, кто именно причинил вред, при каких обстоятельствах это произошло. Важно отметить, в чем выражается причиненный вред, а также привести доказательства».

Одних лишь слов о физических страданиях при этом недостаточно. В качестве подтверждения пострадавший должен предоставлять документы.

Ухудшение здоровья, то есть вред физический, нужно подтверждать медицинскими справками, которые доказывают, что человек действительно обращался за медицинской помощью, и что телесные повреждения или обострение хронической болезни возникли в результате или по причине рассматриваемой конфликтной ситуации.

Эмоциональные переживания доказать сложнее, но и это возможно. Для этого можно представить справку от врача (психиатра, психотерапевта) о консультации, назначенном или проведенном лечении. В качестве подтверждения подойдут документы с места работы или учебы о снижении трудоспособности или успеваемости.

«Суд рассматривает степень страданий с учетом фактических обстоятельств, — продолжает Дарья Морозова.

 — Например, в 2016 году Ростовский областной суд отказал в возмещении морального вреда, так как было доказано, что телесные повреждения, причиненные ответчиком истцу, не нанесли вреда его здоровью. Также важна причинно-следственная связь.

В 2013 году Алтайским краевым судом была значительно снижена заявленная сумма компенсации морального вреда, так как судебно-медицинская экспертиза не смогла однозначно подтвердить, что ухудшение здоровья истца было связано именно с действиями ответчика».

Практика возмещения морального вреда

По словам Дарьи Морозовой, истец не всегда должен доказывать, что ему был причинен моральный вред.

В некоторых случаях достаточно подтверждения самого факта нарушения прав, чтобы убедить суд в том, что человек испытывал психологические страдания.

Например, это признается «само собой разумеющимся» в трудовых спорах и логичным в спорах о защите прав потребителей. Но если пострадавший представляет доказательства, это может серьезно повлиять на сумму назначенной судом компенсации.

Не нужно подтверждать нравственные страдания и в делах о нанесении вреда здоровью или смерти. В 2010 году Верховный суд признал, что в этих случаях моральный вред считается причиненным изначально. В некоторых ситуациях отвечать рублем приходится и «без вины виноватым».

Например, водителю, который в результате трагической случайности сбил пешехода. И даже если этот пешеход был пьян, выскочил на дорогу внезапно в полной темноте или переходил ее в неположенном месте, это дела не изменит.

Водитель должен будет возместить моральный ущерб как владелец транспортного средства — источника повышенной опасности.

Аналогичное правило распространяется на организацию, сотрудник которой при исполнении служебных обязанностей причинил вред. Отвечать перед пострадавшим будет именно организация, а уже потом компании предстоит разбирательство с работником. 

«При подаче заявления истец должен уплатить госпошлину, — уточняет Дарья Морозова. — Ее размер составляет 300 рублей. Сумма небольшая, так как подразумевается, что вред имеет неимущественный характер, несмотря на то, что взыскивается в денежной форме».

Размер морального вреда

На какую же сумму может претендовать пострадавший? Это главный и один из самых сложных вопросов в российской юридической практике. Никаких четких критериев, рекомендаций, коэффициентов и других ориентиров в этой сфере не существует. Назначает сумму морального вреда суд, который основывает свое решение на определенных законом факторах.

Теоретически эти факторы четкие и понятные, так как прописаны в нормативных актах. Законом предусмотрено, что суд должен обращать внимание как на фактические обстоятельства дела, так и на степень вины ответчика.

Должен учесть индивидуальные особенности потерпевшего и даже то, как он действовал в момент причинения ему вреда. А еще российским судам нужно отталкиваться от разумности заявляемой суммы и ее справедливости.

Можно ли считать эти нормы конкретными? Вряд ли. Но кроме этих туманных ориентиров в отечественной судебной практике нет больше ничего. Поэтому примеры морального вреда в нашей стране столь серьезно различаются.

Минимальный в истории российского судопроизводства, определенный по факту смерти человека в виде компенсации его близким, составил пять тысяч рублей.

Максимальный в размере 15 млн рублей был присужден в 2015 году семейной паре из Санкт-Петербурга, которые из-за ошибки врачей потеряли при родах ребенка. 

«По статистике судебного департамента Верховного суда средний размер компенсации в гражданских спорах при причинении ущерба жизни и здоровью составляет около 82 тысячи рублей, — комментирует Дарья Морозова. — Но на практике и эти суммы не встречаются. Я считаю, что даже такой размер серьезно завышен, так как в большинстве гражданских дел суды общей юрисдикции ограничиваются суммами в 5-15 тысяч рублей».

В уголовных делах картина другая. По данным судебного департамента ВС, за смерть россиянина выплачивают чуть больше 110 тысяч рублей, а за инвалидность — около 200 тысяч. Но и эти выплаты по стране, — скорее, исключение из правил.

« проблема, с которой сталкиваются при попытке потребовать возмещения морального вреда работнику, потребителю или при ДТП, — это отсутствие общих ориентиров для судов, на которые они могли бы опираться при назначении компенсации, — продолжает Дарья Морозова. — В США такая методика есть, в России ее нет».

Российская и международная практика

В США и европейских странах этот вопрос давно урегулирован. Во Франции и Италии существуют специальные методички для судей, в которых указан рекомендуемый порядок расчетов с учетом критериев дела, понижающих или повышающих коэффициентов.

В Германии расчеты не унифицированы, но там регулярно публикуют сборники судебной практики, от которых и отталкиваются судьи при определении величины компенсации.

В России ничего этого нет, а потому суд компенсацию морального вреда назначает по ситуации.

Российская судебная практика в этой сфере различается от региона к региону и может базироваться не только на практике конкретного суда, но даже частном мнении конкретного судьи.

Поэтому примеры морального вреда даже при схожих условиях могут варьироваться в десятки и даже тысячи раз.

Без действующей методики судьи могут принимать решение не только в зависимости от личного восприятия и убеждений, но и с учетом громкости дела и общественного резонанса, что наглядно продемонстрировало судебное дело Михаила Ефремова.

 «Судебная практика сегодня меняется в сторону увеличения выплат, — отмечает Дарья Морозова. — Но говорить о стабильном росте пока очень рано. Кроме того, по моему мнению, основная тенденция судов — это уравнивание разных ситуаций и разных дел по цене. В определении размера присуждаемых сумм нет мотивированности, нет никакого желания хоть немного выйти за рамки сложившейся практики».

На эту ситуацию уже давно просят обратить внимание профессиональные сообщества адвокатов. В 2020 году по инициативе Ассоциации юристов России был проведен опрос россиян. Граждан спросили, какой, по их мнению, должна  быть справедливая компенсация. Суммы прозвучали разные, но в среднем россияне заявили о желании видеть размер морального вреда в суммах от 2,5 до 17 миллионов рублей.

Низкие фактические выплаты беспокоят не только адвокатов и граждан. В августе 2020 года впервые в российской судебной практике Верховный суд выступил за увеличение суммы морального вреда.

В результате пострадавший, заявлявший в требованиях компенсацию в 150 тысяч рублей, получил 2,3 миллиона рублей. Пока это случай единичный, но показательный.

Он вызывает надежду, что практика назначения сумм компенсаций морального вреда в нашей стране, наконец, изменится.

Источник: https://riafan.ru/1334763-dengi-za-nervy-advokat-obyasnil-chto-takoe-moralnyi-vred-i-kak-pravilno-trebovat-ego-vozmeshenie

Чем опасна обида? Максимальное очищение даётся через близких людей

В случае причинения личной обиды ущерб

Обида – это эмоциональная реакция человека на разрушение его ожиданий и надежд, на крах его желаний. Это примитивнаяформа регулирования отношений между людьми, примитивная форма воспитания и управления другим человеком.

Обида – это первобытный вариант самозащиты. Если мы обижаемся на кого-то и испытали неприязнь к нему на уровне сознания, это значит, что мы хотим увеличить дистанцию, не хотим больше с ним встречаться, иметь общие дела.

Но если эмоция нелюбви, то есть обиды и осуждения, уходит глубже, в подсознание, то выглядит она совершенно иначе: он меня обидел, – поэтому я его не люблю, – значит, он плохой, – если он плохой, то он не должен существовать.

И мы начинаем своей энергетикой неосознанно убивать на тонком плане обидевшего нас человека. То есть, по сути дела, обида – это подсознательное желание убить обидчика.

При подавлении этого желания механизм уничтожения разворачивается против самого человека, и он начинает болеть. Отказ от обиды, то есть полная бесконфликтность, – это отсутствие развития и смерть.

Правильное отношение к обиде должно быть таким: любая обида – это фактор нашего развития при условии, что мы сохраняем любовь в душе. Если мы отказываемся от обиды, но не отказываемся от воспитания себя и другого, – тогда обида нам становится не нужна.

Главное, что подпитывает обиду, – это нежелание обидчика меняться и наше нежелание его воспитывать.

Степень обидчивости человека напрямую зависит от степени его привязанности к различным аспектам человеческого счастья. Меньше обижается тот, кто меньше привязан. Чем больше я привязан, тем больше я завишу от другого человека, тем больше я от него чего-то ожидаю и тем больше на него обижаюсь.

Зависимость от человеческих ценностей сначала рождает страх, потом – обиды, потом – болезнь.

Если цепочку нарисовать точнее, то сначала происходит обожествление человеческого, потом возникает высокомерие как желание отстоять свою идеальную картину мира, потом – страх потерять, потом – обиды на весь мир, потом – обиды на себя, потом – сброс программы самоуничтожения на потомков, потом – блокировка всего этого несчастьями, болезнями и смертями.

Обидчив и агрессивен бывает тот, кто в первую очередьхочет получать. Источник внутренней агрессии – это потребительство; простить не может тот, кто настроен на потребление. Как только отдача начинает превышать потребление, зависимость от мира резко уменьшается и обиды легко прощаются.

Обида – это неумение жертвовать. Основной фактор, подпитывающий обиду, – неприятие того, что произошло.

Если я не принимаю произошедшей потери, то я не смогу простить обиду, которую человек нанес мне этой потерей.

Когда Христос учил людей любить тех, кто их предал, обидел или оскорбил, он, на самом деле, учил приносить жертву Богу. Самая главная жертва – это сохранение и отдача любви.

Обида от другого человека – это милость, данная Богом. Чем сильнее человек к чему-то привязан, тем болезненнее происходит отрыв.

Если мы не понимаем, что обида от другого человека – это милость, данная Богом, то наших детей лечат уже болезнями и несчастьями (а если они не готовы к этому, тогда – смертью).

На самом деле, ни один человек никогда нас не предает, не оскорбляет и не обижает, – это Бог лечит нашу душу обидами, предательствами и оскорблениями, а средством для лечения становятся окружающие нас люди.

Максимальное очищение дается через близких людей – через родителей, любимого человека, детей. Такое очищение – намного масштабнее, чем то очищение, которое можно получить через смерть. Но обида на близкого родственника, если ее не преодолевать, быстро превращается в программу самоуничтожения.

Отношение к своему отцу женщина переносит на своего мужа. Наблюдения показывают: если у женщины в душе сильная обида на отца, то у нее не будет счастливого брака. Обида женщины на мужа, которая ушла в подсознание, превращается в убийство мужа на тонком плане и, следовательно, – в убийство общих детей.

Чем опасна обида? Почему Христос говорил о том, что нельзя подходить к жертвеннику, если в душе есть обиды и осуждение? Потому что в этом случае энергия, которую мы получим свыше, будет питать не любовь, а ненависть.

Если нас обидели, то первые пару недель мы будем постоянно вспоминать об этой ситуации, возвращаться к ней, – таким образом, в нашем подсознании, хотим мы этого или нет, мы около полутора тысяч раз пройдем заново эту ситуацию. А при возвращении к ситуации обиды выдается очередная порция агрессии.

Христос говорил: все, о чем человек просит в молитве, будет дано ему. Когда молится человек осуждающий и обижающийся, он подсознательно просит Бога об уничтожении того, кто его обидел.

Почему у наглых и жестких людей часто бывает прекрасное здоровье, а у людей деликатных, но обидчивых, судьба и здоровье разрушаются? Потому что вторые – опаснее. У первых агрессия поверхностна, они дают окружающим боль, которая подталкивает к разрешению конфликта. А когда человек воспитывает другого обидой, это уже воспитание не болью, а смертью.

Многие люди обижаются на свою судьбу, – это проявляется как постоянное недовольство своей судьбой, которая не дала им желаемого. Недовольство собой и своей судьбой – это попытка уничтожить свою судьбу. А поскольку наше тело и наше сознание – это часть нашей судьбы, то обида на судьбу – это самоуничтожение.

Недовольные судьбой – это всегда люди со слабой внутренней энергетикой, т.к. обида на судьбу – это подсознательная обида на Бога, а получение энергии от того, кого подсознательно ненавидишь, – проблематично. Сильный человек делает попытки изменить себя и свою судьбу, а слабый – обижается на нее.

Обида на тех людей, которые даны нам судьбой, то есть на родителей, детей, любимого человека, – это одновременно обида на судьбу.

Важный момент, которого многие не понимают: если на уровне сознания нет обид и сожалений, это вовсе не означает, что душа очистилась.

Сильная обида, которую человек долго держит в себе, может жить в подсознании годами, десятилетиями и даже уходить в следующие жизни, превращаясь в болезни и несчастья. Все, что закрепилось в сознании и проникло внутрь, продолжает существовать и «работать» долгие годы.

Это – как река: если создано новое русло, река потечет в этом направлении. Если человек направил свою энергию в русло обид, то это надолго.

Неснятые давние обиды рождают неприятие прошлого, что, в свою очередь, порождает подсознательное желание его изменить. Это вызывает неконтролируемую потерю энергии, что влечет за собой рак. У женщин огромные глубинные обиды вызывают рак груди, у мужчин – инфаркт, рак легких.

Врачи установили, что инфаркт поражает не только мышцы сердца, но и мышцы поясницы. Проблемы с сердцем и поясницей у мужчин – это обиды на женщин. Импотенция, рак желудка – это тоже обиды.

У обидчивых людей слабеет спина и изгибается позвоночник. У повышенно ревнивых и обидчивых людей часто страдает щитовидка.

Немотивированные боли, которые не лечатся, – это, как правило, также сильные обиды, которые создают энергетические блоки в теле человека.

Обиды женщины, особенно на пятом месяце беременности, когда ее ребенок общается с Богом, приводят к различным патологиям при вынашивании и рождении ребенка.

Ягодичное предлежание, тяжелые роды, кесарево сечение, асфиксия, осложнения после родов – все это результат агрессивности ребенка, которая превратилась в программу самоуничтожения.

Причина же – в агрессивности матери, которую она передала ребенку.

Душа чистого ребенка часто просто не может подойти к душам родителей, загрязненным обидами и ненавистью.

Почему у пожилых родителей могут быть больные дети? Ученые объясняют это накоплением ошибок в генах. На самом деле, накапливаются не ошибки, а обиды.

У верующего и добродушного человека накапливается любовь и устремление к Богу, и его потомки будут талантливы.

У обидчивого, злопамятного или унывающего человека в том же возрасте дети и внуки могут быть тяжело больными. Дети – это увеличительное стекло родителей.

Почему принято исповедоваться и прощать всех перед смертью? Потому что душе человека, умирающего с эмоцией обиды, трудно будет проникнуть в тонкие планы. Его душу, обидами и унынием привязанную к физической жизни, на тонкие планы могут не допустить.

Одна из главных причин того, что у человека, который работает над собой, не получается измениться, – это неснятые обиды на Бога, которые накопились в душе.

Сильная обида разрушает не только здоровье. Она разрушает и характер, и судьбу, и передается детям. Особенно опасно испытывать эмоцию обиды в определенные периоды жизни: во время полового созревания, когда мы влюбляемся, когда создаем семью, когда должен родиться ребенок.

Существует простое правило: чем нелогичнее, непонятнее и несправедливее обида, тем больше в этой ситуации Божественной воли иБожественной логики, тем большие возможности для очищения души дает ситуация. Самые несправедливые обиды и самые тяжелые потери происходят перед появлением детей на свет.

Долгая обида на отдельного человека может дать проблему; такая же обида, относящаяся к группе людей, объединенных по экономическому, социальному, национальному или религиозному признаку, уходит глубже и извлекается труднее.

Частое осуждение государства, общества проникает очень глубоко в подсознание и может вызывать тяжелейшие заболевания в нескольких поколениях, вплоть до вымирания рода. Если человек считает весь мир жестоким, несправедливым, то такая агрессия приближается к максимальным величинам.

В таком случае программа самоуничтожения имеет очень большой масштаб.

Заменить рефлекс обиды и осуждения на рефлекс устремления к любви достаточно сложно, но мы должны пройти этот путь, хотим мы того или нет.

Сильные обиды, ненависть или уныние живут в нашем подсознании десятилетиями, а иногда и всю жизнь. Но любовь живет гораздо дольше ненависти. А любовь Божественная живет в нашей душе вечно. Поэтому мы можем развиваться. Поэтому любовь может побеждать привязанность, порождающую осуждение или обиды.

Лазарев С. Н.

****************************************************************

Сергей Николаевич Лазарев – автор многочисленных книг о духовном пути и развитии человека (серий книг «Диагностика кармы», «Человек будущего» и «Опыт выживания»).

Долгие годы он занимается изучением взаимосвязи между состоянием души человека и его судьбой; он рассказывает о том, как наши поступки отражаются на нашем здоровье, нашем будущем и будущем наших детей. Идеи С.Н.

Лазарева сформировались в систему отношения к жизни, определяющую место человека во Вселенной.

Книги, лекции и семинары С.Н. Лазарева – это изложение более чем 30-летнего опыта исследований в области синтеза науки и религии, это объединение важной информации, которая формирует универсальную систему знаний.

lazarev.ru

Дорогие Друзья! Если Вампонравилась информация, и Вы смогли почерпнуть из нее полезное для себя, пожалуйста, поставьте лайк и напишите свой отзыв в комментарии. Ваше мнение очень важно для нас! Это также очень поможет развитию и расширению канала!

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/59a3ee5150c9e514e42d2707/chem-opasna-obida-maksimalnoe-ochiscenie-daetsia-cherez-blizkih-liudei-5efb0e7c8bb6ec5bee64ce38

Отдельные виды обязательств

В случае причинения личной обиды ущерб

1.

Частным правонарушением (delictum privatum) в отличие от условного преступления (crimen publicoum) в Риме называлось такое правонарушение, которое рассматривалось как нарушение главным образом прав и интересов отдельных частных лиц (а не прав и интересов государства в целом) и потому порождало обязательство лица, совершившего деликт, уплатить потерпевшему штраф или по крайней мере возместить убытки.

Надо заметить, что в круг частных правонарушений римское право включает некоторые такие, которые, с современной точки зрения, являются тяжкими уголовными преступлениями (например, увечье, кража и др.).

2. Обязательства из правонарушений являются древнейшим видом обязательств. В глубокой древности их санкцией была частная месть со стороны потерпевшего и его родичей.

По мере укрепления государства и развития хозяйственной жизни стали практиковаться соглашения между правонарушителем и потерпевшим о замене мести денежным штрафом; эти соглашения были санкционированы правом (система добровольных композиций).

Дальнейшее развитие привело к тому, что применение мести было запрещено и было установлено, что единственно допустимыми последствиями являются штраф и вознаграждение потерпевшего за вред и обиду.

3. Система деликтных обязательств характеризовалась в Риме тем, что существовал определенный, исчерпывающий перечень случаев, в которых возникали такие обязательства, но не было установлено общего правила, что всякое недозволенное действие, нарушающее чьи-либо права или интересы, порождает обязательство лица, совершившего такое действие в отношении потерпевшего.

В древнейшем праве правонарушение сопровождалось установленными для него последствиями независимо от наличия субъективной вины совершившего деликт (в этом сказывался пережиток эпохи частной мести, при которой к правонарушению подходили с точки зрения потерпевшего).

В дальнейшем развитии права наличие субъективной вины совершившего деликт стало необходимым условием для признания в конкретном случае частного деликта.

4.

Таким образом, законченное понятие частного деликта предполагало три элемента: а) объективный вред, причиненный противозаконным действием одного лица другому; б) вину лица, совершившего противозаконное действие (умысел или хотя бы неосторожность); в) признание со стороны объективного права данного действия частноправовым деликтом, т.е. установление частноправовых последствий данного деяния, применяемых в порядке гражданского процесса.

5. Историческим происхождением частных деликтов объясняется ряд особенностей, свойственных деликтным обязательствам в классическом римском праве, в отличие от договорных обязательств.

Договорное обязательство (идет ли речь о его активном моменте – праве требования кредитора, или о пассивном – обязанности должника) являлось одним из элементов имущества и потому переходило в порядке универсального преемства (см. разд.

VIII) на наследников как кредитора, так и должника; этого не бывало только в тех договорах, которые предполагали особое личное доверие или особые личные качества должника, как, например, mandatum — договор поручения.

Иски из деликтных обязательств предоставлялись наследникам кредитора, за исключением тех, которые, по римскому выражению, “дышат местью” (vindictam spirantes), например, иск о личной обиде дается только обиженному, но не наследнику его.

Наследник должника по деликтному обязательству вообще не отвечал; однако к нему мог быть предъявлен иск, если в его имущество поступило нечто, полученное в результате деликта, и тогда наследник правонарушителя отвечал в пределах своего обогащения.

Если в договорном обязательстве участвовало несколько лиц на той или другой стороне, то сумма требования или долга либо делилась между ними по долям, либо устанавливалось солидарное обязательство.

В деликтных обязательствах штрафная ответственность нередко возлагалась на каждого из виновников, и не в определенных долях и не по принципу солидарной ответственности, а по принципу кумуляции (умножения взыскания); например, штраф, взимавшийся по actio furti с вора, в случае совершения кражи несколькими лицами взимался с каждого из них в полном размере.

Дееспособность к вступлению в договорные обязательства и к несению ответственности за деликты не всегда совпадала; например, несовершеннолетние (impuberes) были неспособны заключать договоры без участия опекуна, а за деликты ответственность несли.

В области деликтов подвластных детей и рабов сложилась (как отголосок эпохи частной мести) неизвестная в договорном праве ноксальная ответственность; в случае совершения деликта рабом или подвластным лицом давался так называемый ноксальный иск против домовладыки виновного лица или раба; по ноксальному иску домовладыке предоставлялось (по его выбору) или возместить потерпевшему убытки от деликта, или выдать ему виновного для отработки долга.

6. В процессе исторического развития шла некоторая ассимиляция договорных и деликтных обязательств. Штрафы из деликтов стали нередко заменяться возмещением убытков, вследствие чего реже стало применяться умножение ответственности и т.п. Однако в основном указанные черты различия договорных и деликтных обязательств остались.

1. Iniuria. Термин iniuria употреблялся и в общем смысле неправомерного действия (omne quod non iure fit — все, что совершается не по праву), и в специальном смысле личной обиды.

Еще законам XII таблиц были известны отдельные виды личных обид: а) повреждение конечностей человеческого тела (membrum ruptum), караемое поначалу “око за око”, если только стороны не достигнут соглашения o выкупе; б) повреждение внутренней кости (os fractum), караемое штрафом (в пользу истца); в) другие личные обиды действием, также караемые штрафом в пользу истца.

В классическом римском праве деликт iniuria был обобщен (всякое умышленное противозаконное нанесение личной обиды).

При этом, с одной стороны, понятие деликта было расширено, поскольку iniuria больше не ограничивалась обидой действием, но охватывала всякое оскорбительное, пренебрежительное отношение к чужой личности; а с другой стороны, сужено, поскольку было выдвинуто в качестве необходимого элемента намерение обидеть (animus iniurandi). Изменилась и санкция этого деликта: на место прежних фиксированных сумм (штрафных такс) было введено определение штрафа судом в каждом отдельном случае в зависимости от обстоятельств дела: характера обиды, социально-экономического положения обидчика и обиженного (иск приобрел характер так называемого оценочного иска, actio iniuriarum aestimatoria).

2. Furtum. Наиболее подходящий русский термин, соответствующий furtum, – “кража”. Однако furtum не совпадало полностью с современным понятием кражи.

Во-первых, к категории furtum в Риме относились и те деликты, которые в современном праве именуются кражей, и те, которые теперь называются присвоением, растратой и т.п.

Во-вторых, furtum не ограничивалось похищением вещи; можно было также совершить furtum usus — кражу пользования вещью (т.е.

корыстное, намеренное пользование вещью при отсутствии на то права), furtum possessionis — кражу владения (данную разновидность деликта, например, совершал собственник вещи, если отнимал у кредитора переданную ему в залог вещь). В-третьих, furtum является частным правонарушением (впрочем, в праве императорского периода намечается некоторая тенденция к приближению этого деликта к уголовным преступлениям).

Таким образом, к furtum относилось всякое противозаконное корыстное посягательство на чужую вещь (contrectatio rei fraudulosa). Однако такое определение данного деликта нельзя признать точным: furtum possessionis (как видно из приведенного выше примера) могло иметь предметом собственную вещь лица, совершавшего этот деликт.

В древнейшем римском праве, выраженном в законах XII таблиц, вор, захваченный с поличным (furtum manifestum), а также вор, у которого вещь обнаружена после кражи в результате обыска, производившегося особым торжественным способом, карался бичеванием, после чего отдавался во власть потерпевшего; в случае ночной или вооруженной кражи вора можно было даже убить на месте. Вор, не застигнутый с поличным (furtum nec manifestum), карался штрафом в размере двойной стоимости украденной вещи.

В более позднем праве саморасправа потерпевшего с вором не допускалась даже при furtum manifestum. Юридические последствия деликта кражи стали выражаться в следующих исках. Прежде всего потерпевшему давался иск о возврате похищенного (condictio furtiva).

Собственник похищенной вещи имел, правда, в своем распоряжении виндикационный иск; но condictio furtiva, которую можно было предъявить взамен виндикации, была легче в отношении доказывания: в виндикационном процессе от истца требовалось доказательство его права собственности на данную вещь; предъявляя conductio furtiva, истцу достаточно было доказать факт кражи у него вещи ответчиком. Таким образом, предоставление потерпевшему condictio furtiva облегчало ему возврат вещи. Кроме того, кондикция была удобна тем, что позволяла в случае, если вор сбыл вещь с рук, истребовать от него “обогащение”, оставшееся в его имуществе в результате кражи.

Истребованием от вора похищенной вещи (или поступившего вместо нее обогащения в имущество вора) юридические последствия furtum не исчерпывались.

Потерпевший имел возможность предъявить, кроме condictio furtiva, еще штрафной иск – actio furti.

С помощью последнего иска взыскивался штраф: при furtum manifestum — в четвертном размере стоимости похищенного, при furtum nec manifestum — в двойном размере. Соучастники в краже отвечали в таком же размере (умножение штрафной ответственности).

3. Damnum iniuria datum (неправомерное уничтожение или повреждение чужих вещей).

Незаконное посягательство на чужое имущество могло выразиться не только в корыстном его присвоении (полном или частичном), но также в виновном уничтожении или повреждении чужих вещей.

В древнереспубликанском римском праве такого общего деликта не было: законы XII таблиц знали только некоторые частные случаи причинения имущественного вреда, особенно острые в условиях жизни земледельца, как то: порубка деревьев, поджог хлеба или дома и др.

Общий деликт повреждения чужих вещей появился только с изданием закона Аквилия de damno iniuria dato (приблизительно в III в. до н.э.). Аквилиев закон состоял из трех глав, из которых к деликту повреждения вещей относились первая и третья.

В первой главе говорилось, что, кто убьет чужого раба или четвероногое животное, тот обязан уплатить за него высшую цену, какая существовала на раба или животное на протяжении предшествующего года.

В третьей главе Аквилиева закона было постановлено, что если будет ранен раб или четвероногое животное либо будет уничтожена или повреждена какая-то другая вещь, то виновный обязан уплатить высшую цену поврежденной или уничтоженной вещи, какую она имела на протяжении последнего месяца.

Первоначальная практика применения Аквилиева закона строго придерживалась его буквы о возмещении вреда corpore corpori datum: под действие этого закона подводились лишь такие случаи, когда вред причинялся телесным воздействием (corpore) на телесную вещь (corpori).

Так, например, лицо, виновным образом оставившее чужого раба без пищи, вследствие чего раб умер голодной смертью, при таком буквальном толковании закона не несло ответственности.

С течением времени закон Аквилия стали применять шире: в случаях причинения вреда чужому имуществу таким поведением лица, в котором нельзя было усмотреть физического воздействия на вещь (corpore corpori), стали также применять Аквилиев закон, давая иск по аналогии (actio legis Aquiliae utilis).

Необходимым условием применения Аквилиева закона было причинение вреда iniuria (в смысле non iure — противозаконно). В порядке толкования закона было введено требование субъективной вины, хотя бы то была самая слабая ее форма (culpa levissima — самая легкая неосторожность).

Толкованием юристов была расширена сфера применения Аквилиева закона: закон предусматривал только случаи причинения имущественного вреда собственнику; практика применения закона распространила защиту также на узуфруктуара, залогопринимателя, добросовестного владельца и даже на лиц, имевших обязательственное право требовать передачи вещи.

В случае совершения деликта несколькими лицами они отвечали солидарно.

  1. В некоторых случаях обязательство возникает из недозволенного поведения лица, однако при таких обстоятельствах, когда нет ни одного из предусмотренных в нормах права деликтов (римское право придерживалось системы перечня частных деликтов и не знало общего принципа, что всякое виновное неправомерное причинение имущественного вреда порождает деликтное обязательство). Обязательства из недозволенных действий, выходящие за пределы перечня деликтов, получили название обязательств как бы из деликта (quasi ex delicto).
  2. В качестве примеров обязательств как бы из деликта можно привести следующие.

Если из окна здания что-нибудь вылито или выброшено на общественный проезд, то всякий, кто потерпит от этого какой-либо ущерб, получал по преторскому эдикту actio de effusis et deiеctis (иск о вылитом или выброшенном) против хозяина дома или квартиры, откуда было вылито или выброшено. Ответственность хозяина дома или квартиры наступала независимо от их личной вины (вследствие чего такой случай нельзя было подвести под какой-либо деликт, например, повреждение чужих вещей). Ответственность по данному иску была различна, смотря по характеру причиненного вреда за поврежденное имущество собственнику присуждалась двойная цена, за ранение свободного человека взыскивался штраф “по справедливой оценке” судьи, за причинение смерти свободному человеку взыскивался (по требованию любого гражданина, actio popularis) штраф в сумме 50 000 сестерциев.

Другой пример обязательства как бы из деликта: если на подоконнике здания что-либо положено или на здании подвешено так, что угрожает падением и причинением вреда, то любой гражданин мог предъявить иск (являвшийся, следовательно, также actio popularis) против хозяина дома или квартиры, не ожидая факта причинения вреда. По такому иску “о положенном или подвешенном” (actio de positis et suspensis) взыскивался штраф в 10 000 сестерциев.

Источник: https://intuit.ru/studies/professional_skill_improvements/19787/courses/879/lecture/29912?page=11

Противоправное причинение вреда и личная обида

В случае причинения личной обиды ущерб

Кража.

Понятие и виды деликтов.

Обязательства из деликтов возникали в результате замены принципа талиона на штрафы. Они носили «необычный» характер (двух или четырехкратная стоимость вещи), либо «дышащие» – носили личный характер, не переходя по наследству. В Риме не было общего понятия деликтов.

Виды деликтов:

обида, за которую устанавливалась целая система штрафов (например, нарушение личной неприкосновенности). Впоследствии понятие было расширено: произнесение бранных слов, побои раба в присутствии хозяина и т.д.

1)обязательства, возникающие из краж. В Риме под кражей понималось любое использование чужого имущества без согласия собственника. В разные времена кража порождала разные последствия:

-можно было убить ночного вора, который был вооружен или проявил

сопротивление

-вор выдавался с головою, если был застигнут на месте преступления (он мог стать вечным должником или рабом – в зависимости от положения)

-вор узнался в последствии – штраф в пользу потерпевшего (двух кратная стоимость имущества) Затем вор отвечал только штрафом.

-возмещение имущественного вреда. Право на возмещение вреда имел только собственник;

-возмещение вреда, причем насилием;

-грабеж или отнятие имущества с применением насилия (четырехкратная стоимость имущества). Эту сумму можно было изъять не позднее года, а затем – стоимость имущества.

Кража (furlum) квалифицировалась как противоправное посягательство на имущество частного лица. Но понятие furtum в римском праве было гораздо шире современного понятия кражи.

Оно охватывало не только похищение чужого имущества, но и кражу пользования (furtum usus), когда осуществлялось корыстное, намеренное пользование вещью при отсутствии на то права (например, использование вещи, принятой на хранение); кражу владения (furtum possesjionis) когда залогодатель произвольно овладевал собственной вещью, в этом случае получалось, что собственник совершал кражу собственной вещи; кражей считалось также изменение пользователем узуфрукта хозяйственного назначения вещи.

По определению римского юриста Павла: «Кража – это изъятие вещи, совершенное по обману, с целью обогащения, будь то изъятие самой вещи, или пользования, или владения ею». Т.о., кражу совершал любой индивид, пользующийся вещью без воли хозяина, а не только тот, кто явно уносил чужую вещь.

Объектом кражи могла быть любая движимая вещь, но только телесная и не принадлежащая к категории бесхозных. Действия субъекта должны выражаться в определенном изменении материального отношения к вещи: унос, увод, удержание, использование отданного на хранение и т.п.

, и эти действия должны были совершаться против воли истинного собственника или обладателя вещи (украсть можно не только у полноправного собственника, но и у юридического обладателя вещи).

Посягательство на вещи, находящиеся в общественной собственности, рассматривалось как уголовное преступление.

Уже законы XII таблиц различали явное воровство, когда вор был пойман с поличным (furtum monifestum), и тайное воровство (furtum пес manifestum). Критерий «открытости», «явности» совершения кражи не являлся общепризнанным в римском праве.

Одни юристы считали таким критерием поимку правонарушителя во время совершения кражи, другие – если просто вор был застигнут на месте преступления, третьи – если вор отнес вещь для себя в укрытие, четвертые -если правонарушителя видели с украденной вещью в любом месте.

Первоначально воровство каралось бичеванием и передачей вора под власть пострадавшего, позже последнее было заменено на четырехкратное возмещение ущерба. В случае ночной или вооруженной кражи вора можно было убить на месте.

личная обида (iniuria), т. е. умышленное и противоправное нанесение одним лицом другому обиды, которая могла быть выражена либо в форме физического действия, либо словом.

Личной обидой причинялся не имущественный, а либо физический, либо моральный вред.

Ответственность за нанесение обиды первоначально устанавливалась в виде строго фиксированной суммы штрафа, которую судья не мог изменить, а позднее – в виде штрафа, который судья при назначении наказания мог определять сам

корыстное посягательство на чужую вещь (furtum) – кража, под которой понималось любое умышленное действие, направленное на присвоение чужого имущества.

В римском праве к краже относили собственно саму кражу, присвоение, растрату, противоправное владение или пользование чужим имуществом.

Ответственность за кражу могла наступить в случае предъявления либо виндикационного иска, либо иска о возврате похищенного;

повреждение или уничтожение чужого имущества), ответственность за которые устанавливалась законом Аквилия (III в. до н. э.).

Так, согласно этому закону в случае убийства чужого раба или животного виновный должен был уплатить за него высшую цену, какую они имели на протяжении предшествующего года, а в случае повреждения раба, животного или иной вещи – высшую цену, какую они имели на протяжении последнего месяца.

Ответственность за повреждение или уничтожение чужого имущества наступала за любую вину как в случае физического причинения вреда, так и в иных случаях. При совершении этого деликта несколькими лицами наступала солидарная ответственность

Источник: https://studopedia.su/17_72227_protivopravnoe-prichinenie-vreda-i-lichnaya-obida.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.